Подборка книг по тегу: "преодоление трудностей"

- Я видела вас, Игорь, - я сижу за столом, водя пальцами по узору под дерево. - Видела вас и все знаю.
- Что ты знаешь? Что за ерунда, Рита? - муж нервно проходится по комнате. - Ты напридумывала себе то, чего нет. Я только помогаю Алене, потому что…
- Она вдова твоего родного брата, - киваю. - Тебе самому как живется с мыслью, что ты сделал ее своей любовницей?
- Замолчи! - рявкает, но я даже не вздрагиваю. - Я просто не хотел потерять тебя.
Вскидываю брови.
- Что это значит? Что ты изменял мне и скрывал, чтобы не потерять?
- Я хотел прекратить…
- И что же мешало?
Молчит. Смотрит в стол.
Встаю и иду в спальню, сказав на ходу:
- Со своей совестью тебе придется разобраться самому. А я ухожу.
- Рита… Я не хочу терять тебя. Ты идеальная жена, ты…

Я была идеальной женой. А он оказался плохим мужем. Потому что не просто изменял мне. Как оказалось, ребенок его брата… На самом деле его сын.

Ночью у нас тяжёлый ребёнок. Счёт идёт на минуты, но санитарного вертолёта нет.
— Борт забрал главврач.
Главврач — мой муж.
Пока я несколько часов трясусь в реанимобиле, пытаясь довезти ребёнка живым, наш вертолёт летит совсем в другую сторону.
Утром я узнаю, кого он спасал. Женщину с подвернутой ногой. Свою любовницу.
Я думала, хуже уже не будет. Зря.
Потому что одна ночь открыла мне мужа, которого я, оказывается, совсем не знала.

Двадцать два года я ехала туда, куда переводили мужа.
Гарнизоны, служебные квартиры, новые школы для детей, чужие города — всё начиналось заново, потому что так было нужно генералу Ларионову.
А потом его перевели в мой родной город.
Я успела обрадоваться. Ровно до того дня, когда Глеб сказал, что хочет пожить отдельно. А уже на следующий день я поняла, кто занял моё место рядом с ним.
Он был уверен, что я снова соберу чемодан. Вот только на этот раз чемодан будет не мой.

Я привыкла искать правду у тех, кто уже не может солгать.
Но в то утро передо мной оказалась женщина, которую я знала. Молодая сотрудница фирмы моего мужа.
Мёртвая.
Последний человек, которому она позвонила ночью, — мой муж.
А через несколько часов я узнаю ещё одну подробность: перед смертью он был у неё.
Теперь у меня есть две правды, и обе отвратительны.
Муж мне изменял.
И, возможно, именно я могу доказать, что свою любовницу он не убивал.
Только чем больше всплывает наружу, тем меньше я понимаю, кого на самом деле не знала все эти годы.

Я думала, что знаю о муже всё.
Пятнадцать лет брака, дочь, общий дом, работа в одной медицинской системе. У нас не было времени на красивые ужины и долгие разговоры — зато была жизнь, которую я считала настоящей.
Пока на консилиуме мне не попалась карта потенциального донора.
Горский Родион Леонидович.
Мой муж.
Он собирался отдать почку другой женщине.
Не пациентке. Не родственнице.
Любовнице.
Почти два года он строил рядом со мной вторую жизнь, а теперь ещё хочет, чтобы я помогла спасти ту, ради которой он разрушает нашу семью.
Только Родион кое-чего не учёл.
Я действительно врач. И я действительно помогу. Но совсем не так, как он рассчитывает.

Сгореть на работе в столице, чтобы воскреснуть в средневековой дыре с убитым бизнесом? Могу, умею, практикую. Вместо подчиненных - вороватые слуги, вместо отчетов - долговая книга, а вместо премии - маленькая девочка, которую мне подкинули под покровом ночи.

За единственной внучкой герцога охотится половина королевства, так что мой трактир срочно переводится на осадное положение. Пока малышка прячет в тайнике свои любимые игрушки, я прячу её саму. Только вот мрачный наемник, снявший комнату наверху, задает слишком много вопросов. Придется выяснить: он моя главная проблема или единственный шанс на спасение?

— Залина, предупреждаю, только давай без крика. Наргиза беременна.
Свекровь произносит это за семейным столом, будто сообщает обычную новость.
Так я узнаю, что у моего мужа уже несколько месяцев другая женщина. Что она ждёт от него ребёнка. Что три его сестры знали. Прикрывали. Встречались с ней. А свекровь уже успела принять в своём доме будущую мать ребёнка Астемира.
Пока я двенадцать лет лечилась, ездила по врачам и винила себя в том, что не могу родить второго ребёнка.
Но случайно найденные старые анализы Астемира переворачивают всё.
Оказывается, ещё до нашей свадьбы правду знали и он, и его мать.
И если эта правда всплывёт сейчас, очень скоро главный вопрос в нашей семье будет совсем не о моём бесплодии.
А о том, чей ребёнок на самом деле носит любовница моего мужа.

Двадцать лет я была уверена, что Руслан когда-то пошёл против всей своей семьи ради меня.
Я прощала ему многое именно за это. А потом на юбилее свекрови его сестра смеётся за столом:
— Мам, а помнишь, как Руслан от неё бегал, а ты сказала: «Эту берём»?
Оказывается, всё было наоборот. Свекровь сама выбрала меня своему сыну.
Только вот зачем женщине, которая всегда давала понять, что я ей не ровня, понадобилась именно я?
Ответ оказался спрятан не в моём браке. А в прошлом моей матери, умершей много лет назад. И самое страшное — мой муж уже знал правду.
Просто решил, что мне знать её не обязательно.

— Ты держал её лицо в ладонях.
— Я успокаивал невесту. Отец давит, двести человек, платье не сидит. Ей двадцать три. Что мне было делать, протокол зачитать?
— Она поднялась на носки.
— Марин, тебе показалось. Ты с шести утра на ногах.

Мне не показалось. Я тринадцать лет смотрю на людей в свадебных арках — моя работа понимать, что человек сделает, за две секунды до того, как он это сделает.
Тринадцать лет я делаю свадьбы нашего агентства. В договорах стоит имя моего мужа, а четыреста двенадцать подрядчиков берут трубку потому, что звоню я. Он попросит не поднимать шум и доработать сезон. Я доработаю — до последнего дня.
А потом у них будет двести гостей под дождём и двадцать белых зонтов в моём багажнике, в сорока метрах. Праздники чужие. Дом будет свой.

— Тебе не стоило сюда заходить. Это тебя не касается.
— Тогда почему не запер?
Он усмехнулся краем губ.
— Потому что ещё не решил: запереть и забыть или… пусть увидят.
Он впервые подошёл так близко ко мне.
Слишком близко.
Между нами — сантиметров двадцать, не больше. Я почувствовала, как тело будто само подтянулось. Кожа отозвалась лёгким покалыванием, будто по ней прошёл ток. Он ничего не сказал, но было достаточно того, что стоял слишком близко. От него пахло чем-то тёплым, живым. Я боялась смотреть на него, но ощущала каждый сантиметр расстояния между нами — как будто не воздух разделял нас, а ожидание. Ощущала его тепло, и вдруг поняла — он не просто злится. Он возбуждён. Не от того, что я тронула его прошлое. От того, что я — здесь. Одна. В его логове.